Каждый раз было по-разному.
И завтра все это закончится. Потому что Валентин, наконец, понял: путь зависел только от него. Он хотел, чтобы они шли долго, и они шли.
Слишком.
Завтра — уже не успеть, не достать того, что было так близко, так рядом, до чего еще вчера можно было легко дотянуться.
Однако же как не хотелось отдавать Малышку в объятия этому Единственному, сэру Никто!..
* * *
— Я искала тебя ночами темными... — тихонько напевала себе под нос Кларетта.
Валентин вздрогнул: похоже, чем ближе они подходили к цели путешествия, тем сильнее Малышка чувствовала своего избранника. Еще не понимала, но где-то внутри себя ощущала его близость.
— Куда мы едем, Вал? — вновь заканючила эльфийка. Ее тонкие пальцы бегали по тоненькой хворостине, словно это никакая не деревяшка, а самая настоящая дудочка.
— Не начинай снова, Малышка. Я же сказал: скоро узнаешь.
— Я не хочу знать скоро. Хочу сейчас. — Кларетта обиженно надула губы.
— Не делай так больше.
— Почему?
— На жабу похожа.
Кларетта презрительно фыркнула: мол, это еще разобраться надо, кто больше на жабу похож! Однако говорить вслух не стала, понимая, что Вал спорить не будет, просто усмехнется, соглашаясь: пусть так — мне все равно. Странный. Вечно спокойный, безразличный, словно камень. Порой он был невыносим. Зато вчера — удивительно! — он помогал ей собирать землянику в передник, грустно улыбался, напевал что-то, с ним было так весело, до ужаса интересно и еще... тепло. А сегодня — зачем? почему? — он снова спрятался в непробиваемую раковину, выпятив наружу холод и безразличие.
Валентин все понимал. Он и сам был бы рад плюнуть на весь свой пафос, посмеяться в компании девушки над ее шуточками и безобидными шпильками, однако непривычная тяжесть на сердце не позволяла расслабиться, полностью отдаться чувствам. Вал не понимал, что с ним случилось: почему при каждом удобном случае он стремится хотя бы одним глазом посмотреть в ее сторону? Почему нежно укрывает плащом на привалах? Почему до утра не может заснуть, глядя на нее, спящую?
Несмотря на прожитые столетия, Вал не находил ответа.
Это был словно злой рок: он, Валентин, лучший работник Небесной Канцелярии, бесстрастный, порой даже жесткий, но очень ответственный, не мог признаться себе, что влюблен.
Влюблен?
Да, наверное, это чувство можно назвать любовью.
Сам Вал никогда не любил. Это может показаться смешным: сколько удачно законченных операций, грамот и орденов от начальства за великолепную работу и незаурядное трудолюбие — а он так и не познал то, что дарил другим множество веков подряд!
Вот только Валентину было не до смеха.
На сей раз он все же заснул.
* * *
Его Высочество принц Ариана Деббион Четвертый (для друзей просто — Дебби) прогуливался по осеннему саду.
Подошвы его сапог утопали в октябрьской листве, ковром застилающей землю; сорванец-ветер ласково щекотал холеную кожу; цикады исполняли для него этюды и арии — но принц не обращал на это никакого внимания: ему было просто не до того.
Волнение, возникшее в его душе пару дней назад, с каждым вздохом разгоралось с новым пылом. Поросли лозы норовили пощекотать нос, однако, видя состояние принца, убирались восвояси. Флюиды растерянности и тревоги струились от Его Высочества на расстояние пушечного выстрела, и природа, чувствуя их, осторожно отходила в сторону, позволяя принцу остаться тет-а-тет со своими мыслями и сомнениями.
Только вот Дебби этого не хотел. Он пришел в сад, чтобы спрятаться от своих истинных чувств, но не находил укрытия и здесь.
Кто знает, к чему эта тревога? Может быть, жадные соседи собрались вновь устроить завоевательный рейд на приграничные районы их королевства? Или короля одолела болезнь?
Но нет; соседи пока сидели тише воды ниже травы, даже не думая о набегах, а батюшка Дебби, к величайшему неудовольствию королевы и безмерной радости фрейлин, не пропускал ни одной юбки: старый дворецкий Джером уже которую ночь не мог как следует выспаться из-за постоянного дребезжания кровати наверху...
Поистине, самое страшное ждало принца впереди.
Сорвав гроздь осеннего винограда, Его Высочество покинул дворцовый сад.
* * *
— Что там, Вал? — пропищала Кларетта.
— Тише ты! — шикнул на нее Валентин.
— Пасуй давай, чего ждешь? — заорал капитан гоблинов, стремительно прорываясь по левому флангу.
Напарник зеленого, бросив взгляд в сторону командира, решил, что пасовать еще рано, и бросился в прорыв. Великан-орк упустил момент, когда ловкач прокинул кожаный мячик ему между ног, и превратился в зрителя; опьяненный маленькой победой, гоблин устремился к воротам соперника.
Однако дойти до них ему было не суждено. Великан очнулся и, растянувшись в невероятном прыжке, подкатился под гоблина сзади. Даже на дереве слышен был хруст ломающихся костей.
Вопя, как поросенок под ножом мясника, гоблин катался по земле, обеими руками схватившись за ушибленное колено.
— Стоп игра! — воскликнул судья, кряжистый тролль в полосатой рубахе, и опрометью бросился к травмированному игроку.
— На месяц выбыл, зараза, — сообщил лекарь, поднимаясь с колен. — Несите в тень — еще там посмотрю!
Два гоблина в белых сорочках положили вопящего на самодельные носилки и оттащили под высокий клен.
На толстом суку которого, кстати, сидели и Вал с Кларретой.
— Что та... — Эльфийка наклонилась вперед, дабы получше разглядеть рожу подбитого монстра.
«Хрусть!» — оборвала ее ветка, ломаясь, и парочка отправилась вниз.
Гоблину повезло: Валентин и Кларетта упали в шаге от его импровизированного ложа. В благодарность зеленый громко завопил:
— Тревога!
Вал не успел даже дернуться, а к его горлу уже приставили два копья.
— Ба! — удивился судья. — Да он магик, похоже! Ну-ка, Бракки, дай-ка мне оберег!
Лекарь бросил троллю какой-то предмет, и судья ловко надел его эльфийке на шею.
— Так оно спокойней будет! — объяснил он. — Теперь не смоешься с ней без нашего ведома!
Вал тихо чертыхнулся: проклятый амулет действительно блокировал любую волшбу.
— Ты не злися, не злись! — похлопал его по плечу лекарь. — Вижу я, что зла вы нам делать не хочете. Так что отпустим, не бойся! Вот только... — врачеватель подмигнул судье, и тот довольно осклабился:
— ... Игру закончим!
— Ну, так заканчивайте! Мы пока здесь подождем, в тенечке, — Вал пожал плечами, выражая свое полное безразличие ко всякого рода игрищам.
— Ты не понял, магик, — покачал головой тролль. — Ты тоже участвуешь! Вместо него, — судья кивнул в сторону постанывающего гоблина.
Вал чертыхнулся вновь: играть с орками в мяч — дело еще более гиблое, чем сражаться с ними на топорах. Там ты хоть знаешь, чего ждать, а здесь... Впрочем, есть ли другой выход?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
